на главную
негорючее
на главную
компромат
кино Open Air
разные голоса отовсюду
форум
пишите мне
НОВАЯ КНИГА!

Издательство АСТ выпустило новый роман Сергея Четверухина «ЖЫ-ШЫ».

СЪЕМКИ ФИЛЬМА!

Квадрат Малевича. Торрент-сервер. Собственные переводы и озвучка сериалов

 

 

ОТРЫВОК ИЗ НОВОГО РОМАНА

РОМАН-ГОЛОВОЛОМКА! РОМАН-ШАРАДА! РОМАН-ВСПЛЕСК!

Роман «Улет! или Open Air. Сезон 2» - захватывающая психодрама, разворачивающаяся в салоне авиалайнера, на котором из Сочи в Москву летят представители столичной богемы – диджеи, танцоры, модели, пресса, члены комитета по подготовке к Олимпиаде-2014. Головокружительный сюжетный слалом, восторженный романтизм, точные портреты героев нашего времени. Таковы «фирменные» признаки романа. Роман представляет собой самостоятельную историю, в которой действуют полюбившиеся читателю герои книги «Тусовка Corporate или Open Air».

«УЛЕТ или OPEN AIR 2»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Все начиналось, как обычно, с изнасилования. На этот раз – без метафор и метаморфоз.

Это случилось, несмотря на то, что первоначальный замысел не предполагал ничего подобного. Сначала сумерки, как поток разбавленного сливками кофе, залили все свободное пространство между домами и безучастно парящими над крышами домов вертолетами. Сумерки, как хлыст погонщика мулов, опустились на спины прохожих. Сумерки настойчиво вытесняли джентльменов в очерченные светом резервации.

– С сумерками можно бороться только одним способом, – задумчиво молвил Руфус Уэйнрайт, – надо хорошенько пошалить. Побаловать себя изысканным хулиганством. Наступить на все больные мозоли окружающим и послушать, как Бог смеется. Говорят, его смех депрессивно воздействует на сумерки.
– Ради того, чтобы рассмешить Бога, я согласен побыть клоуном. Если ты не забыл послать Богу приглашение в стоячий партер… – согласился Че.
Достигнув единомыслия в этом важном вопросе, джентльмены всерьез собрались забыться и пошалить. Если сумерки накрыли вас в февральском Берлине, чопорном и нахохлившемся, как воробей, присевший на высоковольтный провод, лучшего места для шалостей, чем гей-клуб – не придумать. Брутальный певец мистер Че и чувственный певец мистер Руфус Уэйнрайт забрели в «Salt Peanuts», местечко, где были рады и приземленным страйтам и даже женщинам, но важно вовсе не то, кому здесь были рады, а кто испытывал этот щенячий приступ гостеприимства. Хозяевами умопомрачительного карнавала, в котором каждый костюм, каждая краска из вечновесенней палитры, заменяла поступок героя, спасшего мир, были, конечно же, трансвеститы.
– Мы вершина мироздания, вы, что, до сих пор не заметили? – трансвеститы обступили переступивших порог клуба джентльменов. Диджей играл ремиксы на ранний «Culture Club».
– Они еще не успели, пусть выпьют по рюмке умозрительной настойки… и вообще,  не будь таким настойчивым, Жан, учись управлять своей агрессией, а то я начну подозревать, что воздержание вредно для тебя.
– Я нисколько не настойчив, я просто устойчив в своем убеждении, что мы, трансвеститы, помогли природе сделать последний, решающий шаг к вершине всего сущего. Женское и мужское, интуиция и рациональность, мягкость и напор, потребность и отдача, прилив и отлив; мы так гармонично соединили все это…Мы ближе всех подошли к андрогинному абсолюту человеческой природы. Вы все еще не заметили, пришельцы?
– Может, дадим им по Нобелевской премии мира и отправимся в следующий клуб? – предложил Че.
– Может,  дадим им по тыкве и спляшем джигу на этих тощих задницах? – предложил Руфус Уэйнрайт.
– Тогда нас опять посадят в тюрьму за драку и вдобавок обвинят в сексуальном шовинизме. Только подумать, Уэйнрайт – гомофоб! Твои поклонники переживут это? А что скажет твоя мама? А сестра Марта?
– Забудь. Это Европа, малыш. Она дряхлеет, поэтому здесь можно курить на улицах, называть негров неграми, геев геями и срать на политкорректность. Прямо на центральной площади и тебе ничего за это не будет, кроме медали за участие в освободительном движении.
– Как легко вы, геи, умеете управляться с нежностью. Я, за всю жизнь ни разу не смог выдавить из себя это твое «малыш», даже когда обращался к пятилетнему племяннику…В лучшем случае – «братан»…Мне «легче камень поднять, чем имя твое повторить»…
– Знаешь, малыш Братан, нежность – это несложно. Для достижения любых состояний существуют необходимые техники. Хочешь, я расскажу тебе технику нежности?
– Давай, рассказывай скорее, а то Бог все еще не смеется. Если он заскучает, то уйдет отсюда на другую вечеринку.
– Все просто. Люди испытывают страх перед стихиями. Именно поэтому, они так слабы в своих достижениях. Можно очень многого добиться, если без страха ринуться в эпицентр стихии. В твоем случае – стихии любви. Тебе нужно искренне полюбить того, к кому ты хочешь применить нежность. Хотя бы на минуту…
– Как же я могу полюбить…ну…например, его? – Че кивнул на долговязого трансвестита, который настаивал на том, чтобы завоевания трансвеститов были немедленно замечены.
– Очень просто. Представь, что готов отдать ему последнюю порцию воздуха из своих легких. И тогда ты не сможешь не испытать к нему нежность. А вслед за ней – ответственность.
Че закрыл глаза и попытался представить, что воздух на планете совсем закончился, даже у Абрамовича не осталось ни глотка. Но каким-то чудесным провидением, в легких Че задержалась порция живительного газа. И этой жизнью  он сейчас должен поделиться с рослой женщиной, которая еще год назад была мужчиной, а может, это все еще – мужчина, стыдливо прячущий свою сущность под женскими декорациями… Че замотал головой, как теленок, на которого набросились слепни.
– Не получается.
– Техники без практик – ничто, – резонно заметил Руфус Уэйнрайт, – тебе надо не просто представить, а убедить себя в этом. А лучше, просто попробовать. Попробуй! Давай, дружок, если не попробуешь, то никогда не узнаешь! Чтобы управлять стихией, надо сначала, полностью отдаться ей.
Че зажмурился, задержал дыхание, дождался, когда воздух в легких начал требовать срочного обновления, сделал шаг к трансвеститу и…как всегда, в последний момент не смог идеально реализовать замысел. Просто не смог заставить себя передать ценный дар, что называется «рот-в-рот». Вместо этого, Че с шумом закипевшего чайника выдул порцию кислорода в ухо трансвеститу. Этого оказалось недостаточно, чтобы ощутить нежность к нему, но достаточно, чтобы вызвать в нем нежность. Трансвестит обхватил Че за бедра и впился ему в губы своим накрашенным роллингсоунзовским фетишем. Диджей заиграл ремикс на первый хит «A-ha». Take on me!
– Ноу! Найн! Хенде хох! Отлезь, устрица! Руфус, чего ты стоишь! Меня же насилуют! – рослый и широкоплечий Че отбивался как разъяренный спартанец, которому непременно нужно возвратиться со щитом, но щуплый трансвестит, казалось, парализовал его мышцы. Его руки наяривали четвертый концерт Рахманинова под рубашкой Че, а тот не мог даже пошевелиться.
– А-а-а-а! Руфус! Помоги! Старый извращенец! Именем Леонарда Коэна!
– Малыш, ты же хотел, чтобы Бог посмеялся. Ты согласился побыть клоуном ради великой миссии. Потерпи еще немного, слышишь, он уже хихикает…
Че заорал на дикой помеси русского мата и суахили и… проснулся.

Тяжело дыша и размазывая испарину по сонному лицу, Че облегченно вздохнул, обнаружив себя не в берлинском гей-клубе, а в широкой кровати, но тут же убедился, что день начинается, как обычно, с утреннего изнасилования. На этот раз – без метафор и метаморфоз.
Вместо нежных, требовательных пальцев любимой подруги на Че набросилась песня-насильница. «Take on me». Та самая, что озвучивала акт насилия во сне. Нелепом сне, в который откуда-то кошачьей походкой прокрался певец Руфус Уэйнрайт,  и  в котором звучали песни-насильницы. О, песни-насильницы! Все прекрасно знают, как опасны эти хищные создания, однако вопрос о них в контексте государственной безопасности, почему-то до сих пор  ни разу не поднимался в парламенте.  Песни-насильницы не ждут вашего согласия, чтобы в благодушном экстазе взаимности войти в ваши уши, оттуда – в мозги и, особенно извращенным способом – в души. Песни-насильницы возьмут свое, ни о чем вас не спрашивая и ничего не предлагая. Песни-насильницы – такие шедевры, с которыми вы никогда не совершите романтическую прелюдию, бережно доставая диск с верхней полки, чувствуя прилив теплоты от одного взгляда на буклет с фотографией артиста. Никаких оральных игр: вы не станете дышать на пластинку и сдувать с нее пыль, до того как, постанывая от предвкушения, загрузить в дисковод. Петтинг также исключается, вряд ли вам захочется поиграть пальцем с отверстием в диске или накрыть ладонью его плоскую поверхность. Песни-насильницы все сделают сами.  Они войдут в вас бесцеремонно, без спроса, грубо нарушая гормональный баланс. Им до драм-машины ваша индивидуальная экосистема и внутренний мир, который вы кропотливо и бережно создавали, по крупицам складывая его из правильной литературы и любимой музыки. Они ворвутся в вас из телевизора, орущего в холле отеля, из саундсистемы супермаркета, из открытого окна проезжающего автомобиля, из глоток пьяной компании, вывалившейся  из случайной подворотни, а вы – проходите мимо. Только вышли выбросить мусор – бац! – вы уже изнасилованы. В ужасе вернулись в собственную квартиру – бум! – изнасилованы вторично. Попытка взяться за работу – насилие! Выход в свет – насилие! Сон – насилие. Даже секс с любимым человеком – насилие. А вдруг ей вздумается что-нибудь промурлыкать, спустившись с небес? Этому можно противостоять, только лишив себя слуха,  должно быть, песни-насильницы довели Ван Гога… Но, если вы – не гений и не голландец, то лучше сразу признать свою беспомощность.  Остается почетная капитуляция гедониста – сдаться, расслабиться и получать удовольствие. Но, какое может быть удовольствие, если песня насилует тебя уже двадцать лет подряд?!
«Двадцать три года-а-а!!!», – застонал от бессилия Че, пытаясь спрятать голову под подушкой, когда за очень-звуко-проницаемой стеной его гостиничного номера заиграла «Take on me». «Эта наглая чикса способна оттрахать тебя в уши даже в тюремной камере-одиночке, где ты вдруг очутился без права на свидания и чтение книг. А ведь на свете живут люди, которых уже лет сорок мягко коитирует «Yesterday». Никто никогда не давал себе труд подсчитать число мелких и средних буржуа, на которых периодически набрасывается и дрючит короткими гитарными фрикциями «Satisfaction». А людей, дающих от безысходности какой-нибудь «Yellow river» в одной только Америке в три раза больше, чем католиков. Не отсюда ли на нашей беспокойной планете размножается поголовье психов, изредка меняющих квалификацию на «менеджер по серийным убийствам пятого разряда»?

Подушка не спасала. Че с головой залез под одеяло. Однако, сон улетучился, тактично уступив место похмелью. Че приподнял веко, с трудом, будто грузовик, груженый привычками тридцатилетнего сибарита. Кварцевый будильник показывал 14:03, без двадцати семи минут подъем. «Аллах с ними, с минутами, все равно  придется лечить мозг микстурой», – расщедрился Че и на дрожащих коленях пополз в ванную. Годы, наполненные дружбой и взаимовыручкой с алкоголем, не прошли даром. Че открыл свой идеальный метод отношений с  похмельем.  С  ним  надо поступать так же как с любимой девушкой. Лучше всего переспать с похмельем, особенно озаботившись длительностью процесса. Но сегодня был определенно не тот случай. Сегодня было воскресение.  «Горькая отрыжка субботы», – так говорил про воскресение один американский комик, до смерти засмешивший Элвиса Пресли. Че любой воскресный день всегда представлял помойкой, воняющей перегаром, разочарованием, тоской. Помойкой, на которой заживо гнили субботние фейерверки, амбиции, идеи, влюбленности. Или – пустым коридором с обшарпанными стенами, осыпавшейся штукатуркой, по которому сквозняк гоняет разорванные страницы вчерашних газет. Нынешнее воскресение было хуже прочих, потому что оно застигло в чужом городе, в паскудную февральскую морось, в скверном отеле, несмотря на его четырехзвездную стоимость. Стоит заметить, что город назывался Сочи. Привет всем хостафилам, адлерофэнам, мацесталюбам и прочим, кто в теме.

Отмочив дрожащие конечности в ванной, Че совершил чудеса эквилибристики, но все же попал с пятой попытки в штанину. Одеколон, свежий номер журнала ОМ Light, неиспользованный презерватив, плейер и еще девять нехитрых аксессуаров были беспорядочно свалены в баул. Напоследок Че окинул мутным взглядом комнату, пытаясь сообразить, что бы тут можно было разгромить на добрую память, в соответствии с древней традицией. Но сил на варварство не было. Скорее! В автобус, который отправляется от отеля в аэропорт в 15.00, но уже наверняка стоит под парами. Там тепло, там люди, и, главное, там под скрипящими сиденьями томятся несколько коробок спонсорского пива. Эй, портье! Не кисни! Арривидерчи!
Улица ослепила россыпью солнечных мячиков, одновременно отфутболенных   десятком витражей. Че застыл на мраморном крыльце отеля, наслаждаясь дружелюбным приветствием природы. День был ясный, прозрачный, воздух дрожал, как романтическая невинность перед первым свиданием. Ничто не предвещало солнечного затмения, смены политического режима или внезапного нашествия альфацентавровцев. Впрочем, ничто не предвещало и обратного.

– Отличная погода для полетов, не правда ли? – тучной комплекции господин средних лет в серой фетровой шляпе, очевидно, тоже постоялец отеля, оторвал Че от его восторженной медитации.
– Возможно, – осторожно ответил Че.
– Небо какое ясное! Точно взгляд ангела, – продолжал блажить незнакомец, – а вы сегодня улетаете?
– Угу, – промычал Че, даже не пытаясь притворяться дружелюбным.
– Вот и я через пару часов лечу, – тучный господин мечтательно улыбнулся, – домой, в Москву. Неделю здесь проторчал по делам, тепло конечно, приятно – море, пальмы, но – соскучился! Скорее в Москву! А вы куда летите?
– В Москву…
– Так мы попутчики! Наверняка, в одном самолете летим, – обрадовался незнакомец, – футбол сегодня в девять вечера, как раз успеем. Вы за кого болеет? – и, не дожидаясь ответа, толстяк продолжил тарахтеть – а я за «Манчестер», так, по привычке... У вас закурить не найдется?
– Возможно…
Че курил только сигары и сигариллы, но никогда не угощал ими незнакомцев. Однако, проводя большую часть времени в дружеских компаниях, как часто он наблюдал картину ступора и паники, когда у всех участников вечеринки разом заканчивались сигареты. Чтобы в такие критические моменты не превращаться для всех в сигарного донора, Че предусмотрительно прятал пачку сигарет в одном из многочисленных карманов спортивной куртки, которым он не пользовался и держал постоянно застегнутым.
– Одну секунду, – он нащупал карман, расстегнул молнию, запустил руку в обширные внутренности и наткнулся на ответное рукопожатие.

Побледнев как фата невесты, за ту долю секунды, что длилось осознание произошедшего, Че мысленно успел дать себе десяток невыполнимых обещаний. Не употреблять алкоголь, не употреблять в пищу острого, соленого, сладкого, не употреблять вообще, а первым делом, по прилету в Москву, пойти к врачу и обследовать расшатавшуюся психику. И, в частности – на предмет прогрессирующих галлюциногенных фантомов. Еще он зажмурился, наступил сам себе на ногу, прикусил почти до крови язык и закашлялся, чтобы скрыть замешательство. Бесполезно! Реальность настаивала на своем. Вместо картонного прямоугольника сигаретной пачки, Че сжимал в кармане собственной куртки, человеческую руку. Твердую, холодную, как гипсовый слепок, но – человеческую руку. В этом не было сомнений.

Мужчина в фетровой шляпе, поспешно отошел, заподозрив в гримасничающем и подвижном в лице, как мультипликационный персонаж, юноше небезопасного сумасшедшего. Возможно, он даже задумался о том, чтобы поменять свой билет на следующий рейс.  Скоро мы об этом узнаем.
Че и сам в тот момент не дал бы холостой папиросы за собственное душевное здоровье. Ему вдруг показалось, что все прохожие, все водители проезжающих мимо автомобилей, а, особенно жильцы домов, окна которых выходят на фасад отеля, разом уставились на него. В их подозрительных взглядах читался лишь один вопрос: «Ну что, паразит, допился?» И этот вопрос был значительно лучше другого: «Кому это ты, подонок, руку отрезал?»

Забыв о похмелье, Че бегом рванул за угол гостиницы, обогнул ее по периметру и устремился вниз по узкой дорожке, петляющей к морю. Рука его, будто парализованная, застыла в кармане, крепко сжимая кисть другой человеческой руки. Та была гладкой на ощупь, с длинными ногтями и тонкими пальцами, которые – Че моментально вспотел от этого ощущения – шевелились и слегка пожимали его мокрую ладонь. Если б не читанная в далекой юности научно-популярная статья о фантомных ощущениях, в этот прекрасный миг можно было б окончательно свихнуться.
Не добежав шагов двести до пляжа, Че нырнул в сосновый подлесок, где широкие игольчатые лапы, скрыли его от посторонних глаз. Осторожно, все еще надеясь, что происходящее подпадает под диагноз «посталкогольная галлюцинация», он вытащил свою руку из кармана вместе с его содержимым. По-другому и не вышло бы. Кисть Че мертвой хваткой вцепилась в чужую кисть, обхватив ее чуть выше запястья. Шок, нервная реакция, паралич, да – что угодно, но кулак Че просто не разжимался, игнорируя любые команды головного мозга! «Такое бывает…скоро пройдет…это нервное…» – успокаивал себя Че, разглядывая проклятый трофей. Это была кисть женской руки, с худым запястьем, миниатюрными пальчиками и длинными ногтями, избалованными безупречным маникюром. Запястье обрывалось зияющим кратером потухшего вулкана, рваной плотью, закопченной на открытом огне. Че попытался судорожно сглотнуть, но пересохшая глотка отозвалась спазмом. Его вывернуло желчью прямо на муравейник. Насекомые забегали в панике, спасаясь от потопа. Придя в себя, через пару минут, Че постарался внимательнее рассмотреть неожиданный сувенир. Почти ничего нового. Только узкое костяное  колечко с крошечным хризолитом на безымянном пальце, посиневшие царапины, точно след когтей хищника у основания указательного пальца да полоска бумаги, намотанная на мизинец. Че не без усилий стянул бумажную обмотку с пальца, размотал листок и тупо уставился на рисунок, который покрывал всю поверхность и был выполнен небрежными карандашными штрихами. Рисунок заставил его вспотеть еще больше. Посреди облаков большой пассажирский самолет горел и разваливался на части.

 

КНИГИ
Сергей Четверухин
УЛЕТ или OPEN AIR 2
Издательство: АСТ, Астрель, 2007 г.
Твердый переплет.
 
Сергей Четверухин
Туsовка corporate,
или Open Air
Издательство: АСТ, Астрель, 2007 г.
Твердый переплет, 320 стр.
 
Сергей Четверухин
Туsовка corporate,
или Open Air
Издательство: АСТ, Астрель, 2007 г.
Мягкая обложка, 320 стр.
 

эМСи Че
Open Air
Издательства: Ред Фиш, Амфора, 2005 г.

 
эМСи Че
Vintage
Издательство: Амфора, 2005 г.
 
 
Создание сайтов